Шепот звезд, глава 4

Фанфик: Шепот звезд, глава 4
Фэндом: Хеталия
Пэйринг: Россия/Китай
Рейтинг: PG-13.

Яо проснулся, чувствуя, что бессовестно проспал, потянулся, зевая и нежась. Он в постели Ивана, что само по себе было замечательным. Вот только... Китай повернулся на бок ― половина России выглядела остывшей давным-давно, будто он и не спал тут вовсе, на одной кровати с бывшим любовником.
Яо прикусил губу. Ночью, когда они кувыркались в постели, с криками и стонами утоляя так долго сдерживаемую страсть, шептали ласковые слова и имена друг друга, Иван ни разу не сказал о любви. И о том, что вернется ― тоже. Ни единого раза. Значит ли это, что...
Глубоко вздохнув, Китай свернулся клубком, притягивая к себе подушку России и обнимая ее крепко-крепко. Если постараться, то можно почувствовать знакомый запах.
А еще... Иван воспользовался презервативом. Обычно он предпочитал обходиться без преград, и именно Яо ворчал и сердился на его пренебрежение элементарной защитой... но в этот раз все было иначе. Не совсем трезвый Яо так хотел скорее соединиться, так боялся потерять свою удачу, что затолкал обиду поглубже и не решился спросить, что вдруг случилось. Но сейчас эта обида вновь выползла, как ядовитая змея, кусаясь жгучей отравой. Иван подозревал его в измене? Сам успел найти нового любовника? Или просто не хотел излишней близости? Не хотел возвращаться, всего лишь взял то, что ему навязали, но взял осторожно, с оговорками и оглядкой, чтобы не попасться вновь в ловушку тягостных для себя отношений.
Почему? Почему он не верит Яо?! Тот приехал сам, предложил себя и свои чувства, стерпел холодность и отстраненность России, только крепче прижимая к себе ледяные ладони Брагинского, когда они занимались любовью.
Почему они просто не могут быть вместе, без этих ссор и сражений за власть? Почему Иван такой требовательный и нетерпимый?
Яо помнил времена, когда Россия был другим, не таким жестоким и расчетливым, не таким... замороженным. В далекой-далекой юности, когда улыбка Ивана еще достигала его глаз ― иногда, - а Мороз не добрался до его сердца, навечно став печальной и зловещей тенью, отгородившей Россию от боли многочисленных предательств ― тогда смеющийся, счастливый и полный жизни Иван стискивал пальцы неприкосновенного, ошеломленного нахальством Китая с горячностью, ныне полностью остывшей.
И много позже, когда Яо делили, и Брагинский не стеснялся отхватить себе кусок пожирнее ― Яо часто подозревал, что Иван просто не умеет стесняться ― даже тогда он гладил озябшие от слабости и горя ладони Китая с неожиданным в этом аду теплом и обещал, что больше его никто не тронет.
Россия, как ни странно, не соврал.
И после войны, когда благодарный Китай предложил ему свою любовь, руки Ивана и его губы были одинаково горячи.
Он уже тогда не верил Яо?
Или конец доверия наступил в тот миг, когда Китай сказал о разводе?
Яо говорил много слов с тот день ― об идеалах, о верном пути, о том, что хочет сам решать, он забыл все, что он говорил, всю эту глупую и смешную ложь. Зато запомнил белеющую, на глазах выцветающую кожу Брагинского, его ничего не выражающие прозрачные глаза и облачко белого пара, сорвавшееся с покрытых инеем губ, когда он сказал одно лишь слово: «Ясно».
Все крики, угрозы, уговоры, раздел имущества и кровавая бойня, и переломанные ребра, и невыплаканные слезы ― все это будет позже. Вполсердца, не в надежде, а из мести и принципа, ведь что-то важное и нужное уже пропало в тот спокойный день, задолго до войны.
Яо так волновался, что скажет его босс, что отпустил это важное без борьбы. Где теперь найти пропавшее? На поиски нужны годы и годы, которых нет, которые они растратили на раскол, которые он растратил на «идеалы», Америку, планы... И все сначала, да только Иван больше не хочет тепла.
Он про него забыл.
Дверь в спальню тихонько скрипнула, вырывая Яо из тягостных и грустных размышлений.
- Ты проснулся? - позвал Россия, - тогда я поставлю чайник.
Вздохнув, Яо выбрался из-под одеяла. Переспать с Иваном не трудно. Самое трудное — поговорить с ним - было впереди.
Завтрак прошел в молчании, изредка прерываемом вежливыми замечаниями о необычайно холодной зиме в этом году и тяжелой финансовой ситуации в мире. Россия был любезным хозяином, он не менее десяти раз спросил, не хочет ли Яо «чего-нибудь еще», не менее двенадцати подливал гостю чая и не менее сорока одаривал его пустой, ничего не значащей, но, несомненно, приветливой улыбкой.
- Какие у тебя планы на день? - спокойно поинтересовался он в конце трапезы, - ты задержишься на какое-то время, или дела зовут? В принципе, я могу отвезти тебя в Москву... когда тебе нужно быть в аэропорту?
Яо поставил чашку слегка дрожащей рукой. Вот и все.
- Я могу уехать на поезде, не беспокойся обо мне, - недрогнувшим голосом ответил он, стиснул край стола, с усилием поднимая взгляд, - Иван... пожалуйста, дай мне шанс.
Россия помолчал, не поднимая глаз от своей чашки.
- Шанс на что? - наконец, проронил он, - Китай, - Иван запнулся, будто пробуя на вкус это чужое имя, - Китай, я столько раз звонил тебе первым. Это я не к тому, что обижен, хотя я был обижен. Просто я не понимаю, что случилось вдруг? Отчего я внезапно стал так привлекателен? Чего я не знаю, Китай? Или наоборот, это ты подозреваешь какую-то ловушку? Клянусь, что никакого подвоха нет. Нефть? Я продаю тебе. Оружие? Я не отказываю, а кое-что ты сам берешь, не спрашивая, - Яо вспыхнул, - чего еще? Может, у меня какое-нибудь месторождение обнаружилось, о котором я пока не знаю?
Яо вскинулся.
- Неужели ты действительно параноик? - возмутился он, - тебе в голову не приходит, что это может быть бескорыстно?
- В твоем случае я такой вариант даже не рассматриваю, - отрезал Иван.
Покраснев, Китай резко встал, с грохотом отодвигая стул.
- В таком случае, я тут ни на минуту не задержусь!
И он пулей вылетел с кухни. Из прихожей донеслась возня, прерываемая сдавленными ругательствами, громкий топот и стук захлопнувшейся двери. Китай ушел. Бросив свою сумку, шапку, шарф, шерстяные носки и перчатки, с вечера отогревающиеся на батарее в кухне. Россия находил такую поспешность весьма свойственной Яо — но оттого не менее дурацкой.
Залпом допив чай, Иван неторопливо раскурил сигарету, поглядывая на часы. Сигарета была первой на сегодня и, возможно, последней, так что Россия планировал насладиться ею как следует. Путь до станции занимал примерно десять минут быстрым шагом. Но даже если Китай будет бежать, поезд не придет раньше, чем запланировано в расписании — через сорок две минуты. Этого времени должно было хватить и на курение, и на то, чтобы догнать Яо, и даже на то, чтобы вернуть его в дом. Не торопясь.
Иван не выспался — большую часть ночи он провел в размышлениях.
Разумеется, он не собирался расставаться с Яо — настолько фантастическая и идиотская мысль не закрадывалась ему в голову. Но Китай нуждался в хорошем уроке — его наглость, подпитываемая страхами Америки, стала превосходить даже безграничные, как Кольская сверхглубокая скважина, глубины терпения России. И если к хвастливым рассуждениям Яо Иван относился равнодушно еще с времен татаро-монгольского ига, то воровство и откровенное надувательство при сделках стали ему надоедать.
Да, его красивая гордая заносчивая жена положительно нуждалась в уроке.
К тому же... к тому же, на этот раз Россия действительно сильно разозлился.
Море, которое внезапно стало по колено разбогатевшему Китаю, за несколько месяцев отчуждения должно было изрядно подмерзнуть, вернув Яо трезвость мыслей. На случай, если Китай окажется слишком глух к намекам, Иван заранее заготовил пару-тройку военных учений с европейскими «союзниками» и совместный российско-американский космический проект. Обычно одно упоминание о подобных вещах приводило ревнивого Яо в неистовство и лишало самообладания надолго.
Что полностью устраивало Ивана.
Тем более неожиданной стала решительная инициатива Китая. Такой смелости от него Иван не ждал — по крайней мере, в ближайшие полгода. Отвагой и напором в личных отношениях Китай, увы, не отличался.
Зато хитростью и проворством — еще как. А сюрпризов Брагинский не любил. Пылкие признания Яо, конечно, льстили самолюбию России и согревали его холодное сердце... но в то же время тревожили никогда не дремлющую подозрительность. Китай слишком часто обманывал его, играл на его чувствах, и сейчас Иван не мог заставить себя открыться любви. Даже если ему очень хотелось.
Вздохнув, Россия затянулся в последний раз и затушил сигарету. Иногда он жалел, что полюбил Китай. А с другой стороны — вчера, когда Яо просил его вернуться, Иван был абсолютно, безмятежно счастлив.

Комментарии

Комментарий ожидает одобрения.

Этот комментарий ожидает одобрения автора блога.

Написать комментарий

Трэкбэки


Отправить трэкбэк к этой записи (пользователь FC2 Блога)