Я просто поверить не могу, что я его не выложила...

Честно. Только что полазила по всему блогу и не нашла. О_О

Фанфик: Шепот звезд, глава 2
Фэндом: Хеталия
Пэйринг: Россия/Китай
Рейтинг: детский. Даже нехороших слов нет. Да и дальше вроде как не больше PG-13.
Про что: Я очень люблю Китай и китайцев. Но даже моя любовь зачастую страдает от безудержного хвастовства Китая, встречаемого мною в зарубежной прессе. Что уж говорить о моих не столь симпатизирующих Китаю соотечественниках. К тому же, в нашем фэндоме господствует мнение, что Россия непрерывно бегает за Китаем, уговаривая его на близость, а Китай, соответственно, отбивается.
Так что фанфик о том, что Ивана однажды может достать эта "игра в сверхдержаву".

Шепот звезд - природное явление, встречающееся только в самых холодных местах, например, в Якутии. При температуре ниже - 50 градусов Цельсия выдыхаемый воздух сразу же замерзает и издает мелодичный звон. Якуты дали этому вот такое вот романтичное название - красиво, хотя подозреваю, что для многих звезды стали последними в их жизни собеседниками...


Прошел месяц, пошел второй. Яо практически не видел Ивана. Нет, Россия совсем не избегал его, он присутствовал на всех встречах, на которых должен был (целых двух), он брал трубку, если Яо звонил по какому-то вопросу, он был безупречно вежлив и приветлив. И холоден. Ни единого взгляда мельком, ни одного лишнего слова, ни на сантиметр ближе, чем это требуется.
Сначала Китай злился. Если Россия хочет отчужденности — что ж, пожалуйста! Они это уже проходили. И это не его, Китая, вина!
Потом стало невыносимо грустно. Пусть они с Иваном виделись не так часто, как им этого хотелось, пусть у них всегда было мало времени... но они были вместе. Даже пятнадцатиминутного разговора перед сном два раза в неделю и маленьких подарков на памятные даты было достаточно, чтобы не чувствовать себя таким одиноким и никому не нужным.
За что, за что он так поступил с Яо? Приревновал? Нашел кого-то? С тревогой Яо прислушивался к любым сплетням — Иван, судя по всему, не собирался жить уединенно после их расставания.
Председатель запретил Китаю искать близости с Россией самому. Но времена, когда он во всем слушался председателя, прошли уже довольно давно. И сегодня Яо был намерен выяснить у Брагинского, что же, черт возьми, происходит?
Трехсторонняя встреча России, Китая и Индии превратилась в дневной кошмар. Согласия не было ни по одному вопросу. Яо чувствовал, что ведет себя склочно. Он скандалил и напирал, а Индия лишь мягко улыбалась на все его претензии, и это отвратительно смотрелось со стороны. Яо знал, что она не выполнит ни единого из своих обещаний, знал, что он только зря теряет лицо, но измотанные нервы и усталость давали о себе знать, и он просто не мог сдержаться.
Иван будто и вовсе не интересовался происходящим, не вмешивался в их ругань и лишь вяло перебирал бумаги.
В конце концов, Яо не выдержал.
- Я предлагаю на этом закончить, - это звучало как признание поражения, но сейчас ему было все равно. Поднявшись, он принялся собирать документы, - мне кажется, мы просто теряем время, а у меня еще много работы.
- Конечно, Яо, дорогой, - промурлыкала Индия, - как мы можем задерживать такого делового человека, как ты?
- Ты просто завидуешь моему богатству, - огрызнулся Яо, - моим людям не приходится голодать...
- Может быть, Китай тогда заберет своих мигрантов? - в пространство произнес Россия. Яо вздрогнул от неожиданности, Иван же, как ни в чем не бывало, продолжал, - раз уж он в состоянии сам их прокормить? Не то, чтобы они мне очень мешали... хотя, вру. Они мне очень мешают.
- Чем это, интересно? - едко поинтересовался Яо, - тем, что работают?
Иван недоуменно задрал брови.
- Я мог бы перечислять часами, чем именно они мне мешают, но ты, вроде, торопился? Если хочешь, я изложу свои претензии письменно и пошлю твоему председателю в течение двух рабочих дней. Снова.
Яо открыл рот, но поспешно закрыл и для верности прикусил язык. Не хватало только опозориться публичным скандалом. Только не при Индии. У нее и так улыбка, точно она подозревает — Яо бесится из-за того, что его бросил любовник. Или даже не подозревает, а знает наверняка.
Китай вспыхнул — как он сам может думать подобное? И тут же опустил лицо, чтобы скрыть румянец. Хотя на него и так никто не смотрел.
- Иван, а ты-то сейчас свободен? - поинтересовалась Индия, - как насчет пообедать вместе?
- Конечно, - легко согласился Брагинский, - я не так занят, и мне есть что обсудить... приватно.
Яо не отрывал лица от своих бумаг, надеясь, что оно остается невозмутимым. Из всех Россия выбрал ее! Нарочно, чтобы позлить Китай, или потому что она ему нравится? Оба варианта отвратительны, но второй гораздо, гораздо хуже.
- Брагинский, можно тебя на пару слов? - негромко спросил он и быстро добавил, - это ненадолго.

***
Россия неторопливо уселся в кресле, закинув ногу на ногу, и невозмутимо уставился на Яо.
Китай поспешно сел, чтобы не стоять у двери, как нерадивый ученик в директорском кабинете. Минуту он собирался с мыслями, не зная, с чего начать.
- Так о чем ты хотел поговорить, Китай? - наконец, спросил Иван.
- Ты бросил меня, - выпалил Яо и немедленно проклял себя за этот тон ― будто он маленький, и слабый, и страдает от разлуки.
- Я подумал, что сам ты не решишься, - спокойно сообщил Иван, - в конце концов, это лучшее, что я могу сделать. Конечно, я поступил малодушно, что не дождался тебя... но я был зол и мог наговорить лишнего.
Китай всплеснул руками ― что значит все это вежливое объяснение? Он виноват, он даже готов извиниться, так зачем Иван превращает ссору во что-то большее? Во что-то... непоправимое?
- Но почему?
- Потому же, почему мы развелись в свое время, - Брагинский пожал плечами ― практически не меняя позы, все с тем же нейтрально-холодным лицом и пустыми глазами.
Яо задохнулся.
- И почему же, по-твоему, мы развелись, Россия?
- Ты меня не любил.
Не раздумывая, не колеблясь, как очевидную вещь.
Вот так.
Китай опешил.
- Что? Это неправда! Я любил тебя больше, чем дышать!
- Ты любил Союз, - Иван хмыкнул, будто удивляясь глупости Яо, - ты любил его за надежду для твоих людей, за шанс. Когда ты стал достаточно силен, чтобы самостоятельно внушать им надежду ― и у тебя появился пример для подражания помоложе и попрогрессивнее, - едко добавил он, - любовь прошла. Так же и сейчас ― ты увлекся, из-за ностальгии, возможно, но ты одержим соревнованием, и как только ты стал богаче меня, увлечение закончилось.
- Как ты можешь так думать? - пораженно проговорил Китай, - Иван, неужели ты действительно в это веришь?
- Китай, тебе не нужно меня обманывать. Я общаюсь с твоим руководством, читаю твои газеты, я вижу, как ты ведешь себя. Мне надоело.
- Я... - Китай попытался собрать мысли, - Россия, ты ошибаешься. Если я не люблю делать все публично, то это не значит...
- Ты любишь делать все публично, - отрезал Брагинский, - ты не любишь меня. Хм. Не волнуйся ты так, - Иван улыбнулся ― одной из этих своих фальшивых, поверхностных улыбок, которые Яо ненавидел, которые все ненавидели, - признаюсь, я строил определенные иллюзии, но ты же знаешь ― я идеалист. Практичность принесет гораздо больше пользы, и теперь наши отношения будут действительно ровными. Ты больше не будешь беспокоиться из-за моих эмоций, а договоренности между нами - все в силе, все работает. Настоящее сотрудничество. Чем ты недоволен?
Китай молча открывал и закрывал рот. Брагинский не слышит его. Его закованное в лед сердце глухо к прикосновениям, тем более к столь легким, что обычно позволял себе Яо. Китай поежился, обхватывая себя руками. Ему казалось, что Иван счастлив. Точнее, ему не казалось, что Иван несчастлив. Россия всегда улыбался, и когда Яо обнимал его ― его глаза сияли. Да, это бывало нечасто, как и другие признаки привязанности Яо, но Иван должен понять... Яо просто нужно привыкнуть, и тогда он будет более открыт.
А пока он привыкал...
Иван все реже говорил о тепле, его волосы и кожа постепенно белели, и некогда сияющий взгляд вновь обратился на север, к полюсу. Зимы стали холоднее, Мороз, некогда уступивший дом Ивана золотому дракону, и лету, и теплу, вернулся ― без шума и помпы, незаметно. В конце концов, только на него Россия мог по-настоящему рассчитывать.
- Ты все это придумал, - жалобно сказал Яо, - ты просто решил бросить меня, а теперь я же и виноват.
- Китай, - Иван вздохнул, - давай будем честными? Ты не любишь и не уважаешь меня. Мне неприятно это признавать, но сейчас я действительно не так силен, как сорок лет назад. И меня не привлекает соцсоревнование. Ты не хочешь близости со мной, а я не так хочу секса, чтобы принимать одолжения. В лицо ты говоришь одно, а в спину ― другое. Или ты просто использовал меня, чтобы манипулировать Джонсом? - Россия снова вздохнул, - Китай, тебе нравится играть в сверхдержаву, я понимаю. Ну, так играйте вдвоем, у меня много своих забот. Мне надоели эти детские развлечения, я с бóльшим удовольствием почитаю о них в газетах.
- Ты делаешь такие выводы, потому что я один раз задержался на работе? - возмутился Китай. Все эти слова жалили похуже ос, и где-то в глубине внутренний голос бормотал, что если он попросит прощения ― все может обойтись... Но гордыня не давала этому голосу говорить громче, - Брагинский, у тебя мания преследования!
- Как скажешь. КНР, если это все, - Россия поднялся, отряхнул брюки, - то мне пора идти. У меня еще встреча.
Не все, не все! Китай хотел закричать на него, наброситься и побить, чтобы Иван понял, чтобы послушал его! Объяснить, что все не так, что Китай не был груб, просто, просто...
Но он не произнес ни слова. Раз Брагинский хочет уйти ― что ж, пусть уходит. Яо не будет умолять его остаться. Не будет. Не будет!
Дверь тихо хлопнула, а Яо сидел, уставившись в одну точку, и думал, что хотел бы заплакать ― но огонь в его груди горел так жарко, что сжигал все. Иван тоже никогда не плакал. Наверное, это потому, что вода в вечной мерзлоте превращается в лед гораздо быстрее, чем достигнет глаз? А значит, где-то глубоко-глубоко у России спрятано целое сердце-озеро замерзших слез, скопившихся за века его жизни.
Яо стиснул подлокотники. Иван ушел от него, любовник, который всегда требовал слишком много, демон с ледяным сердцем, руками и губами ― он ушел, оставил его в покое. Можно теперь сколько угодно времени проводить с Америкой и вообще хоть с Ямайкой, можно не готовить ужин ― в спешке, после тяжелого рабочего дня, не покупать ужасное молоко и кучу другой малосъедобной еды. У него хорошие, выгодные отношения с соседом, с партнером, который теперь не лучше него, не сильнее, не богаче... Просто мечта. И никаких обязательств, и никто не лезет в душу и под одежду при каждом удобном ― и неудобном ― случае.
Почему же ему хочется выть от обиды?

Комментарии

Написать комментарий

Трэкбэки


Отправить трэкбэк к этой записи (пользователь FC2 Блога)